Wednesday, February 9, 2011

На брегах норильского моря

На брегах норильского моря
Ссылка на статью gazetazp.ru
На брегах норильского моря
 
Этот материал с таким же успехом мог быть назван «оптимистической» или «патетической депрессией», к примеру, или «поднятой целиной», или «хождениями за горизонт» — и все эти метафорические заголовки навеяны отнюдь не изяществом финифти поэтического произведения, а солидной академической рукописью «Природа и экономика Норильского района», написанной, как из титульного листа ее явствует, «гл. инженером Проектной конторы Норильского комбината Н. М. Юровым» в 1949 году, хранящейся ныне в техническом архиве «Норильскпроекта».
 
 
На брегах норильского моря
 
Однако, несмотря на академизм 240–страничного экономико–географического обзора, терминологическую его насыщенность, направленную адресованность, содержание рукописи не только современно, актуально, но и удивительным образом научно–популярно. Прежде чем рассказать об этих ценностях, ответим, по меньшей мере, на два вопроса: отчего ж во времена «ренессанса» издания отечественной, и не только, научной литературы в стране в 30–60–е годы века прошедшего, книгу Н. М. Юрова миновала такая судьба; и кто на самом деле этот «гл. инженер Н. М.».
 
Политэконом высшего пилотажа
 
Для этого отправимся из архива технического в архив персональный ЗФ. Юров Николай Михайлович, третьего года рождения, уроженец Нижнего Новгорода, отыскивается. Выясняется, что он не «гл.», а «ст.» инженер Проектной конторы. Но эта «табель о рангах» для нас несущественна. Другое важно: в 16 лет Юров становится членом ВКП (б), а через 20 лет оттуда изгоняется по причинам личным, делом не раскрываемым. В 43–м по ст. 58–10 п. 2 получает 10–летнюю прописку в норильских лагерях, но до того... в 31–м успешно оканчивает экономическое отделение японского сектора Института востоковедения, «свободно» заговорив, читаем в автобиографии, по–английски и на японском. К слову, сохранившаяся в деле Юрова — случай редчайший — копия диплома многое способна объяснить в наших поисках ответов: и великолепное владение (и знание) обширным фактографическим материалом о Восточной Сибири, и язык популяризатора, и способность к собственным смелым экономическим выводам и прогнозам, во многом подтвержденным будущим Норильска и Таймыра. Полюбопытствуем дисциплинами, заглянув в диплом Николая Юрова: политэкономия, история и народное хозяйство Японии, аграрная Япония, международное право, международное и конфиденциальное право, торговые отношения и договоры, товароведение, банковедение, балансоведение, статистика, языки и т. п. — словом, на ту пору политэконом высшего пилотажа!
 
Тремя годами позже Юров окончит еще Институт красной профессуры, будет учиться в аспирантуре и одновременно преподавать в МГУ, а в 43–году... впрочем, что было дальше, нам известно. Добавим только, что освобожденный в 1951 году, Юров в течение десяти вольных лет работает в Проектной конторе, а в 61–м, уволившись с должности начальника планового отдела, уезжает навсегда.
 
Говоря об издательском «ренессансе» научной литературы в СССР, мы в том числе имели в виду достаточно многочисленные фундаментальные исследования в различных областях знаний по Таймыру (а с точки зрения политэкономической — территории гораздо более обширной — всего Енисейского Заполярья) авторов, столь же многочисленно попадавших не своей волей за «проклятую параллель» и имевших довольно сомнительную счастливую возможность на опыте проверить прочность своих научных теорий. На мой взгляд, это все–таки судьба счастливая... Но сейчас о другом: была ли при таком богатом многообразии академических трудов по территории — о чем, кстати, свидетельствует большая, в 176 наименований, приложенная к рукописи библиография, сама по себе представляющая большой краеведческий интерес, — нужда писать Юрову свой обзор? Была, ответим мы.
 
На брегах норильского моря
Руководство комбината с Владимиром Зверевым (справа). 1942 год
 
Синтезированная из многих источников «панорама» экономической привлекательности Таймыра и прилегающих районов, блестяще исполненная яркими «красками» фактов, адресовалась Н. Юровым в первую очередь директору комбината В. С. Звереву и легла ему на стол, по нашим предположениям, в начале 1950 года. «В первую», потому что, вероятно, тиражированная под копирку ограниченным числом экземпляров «сага трудовых побед» — патетической, «призывной» тональности ее автор и не пытается скрыть — отправилась на самый «верх», за кремлевские стены, «кому надо». Начинался последний год четвертой, послевоенной пятилетки... Напомним читателю, что в следующей комбинат выступит инициатором досрочного выполнения производственных планов, выступит и успешно выполнит, будучи, что важно, уже «вольным городом» и не подконвойным предприятием. Но это будет позже, а теперь, цитируем Юрова: «Нужно прочно утвердиться в перспективах города и развитии промышленного потенциала Норильского района».
 
Поднятая целина
 
Помните, вначале мы говорили о невольной метафоричности этой рукописи? И, пожалуй, главной метафорой здесь может быть «Забытые проекты». И Норильское море, к берегам которого пригласил вас заголовок, это от несостоявшегося проекта строительства «наиболее мощной и выгодной» гидростанции, на 850–900 млн кВт/ч, а не Курейской — Пясинской. Добавим, с осени 43–го «проведено рекогносцировочное обследование рек... По этой схеме намечено сооружение на перечисленных реках (Норильская, Хантайка, Щучья, Наледная — В. М.) восьми (!) гидростанций с общей мощностью 325 мегаватт...». Так вот, «бетонная плотина Пясинской ГЭС длиной 84 метра поднимает уровень озера... возникает Норильское море площадью 2405 кв. км. (...) Кроме того, сооружение Пясинской ГЭС имеет транспортное значение». «Каскад гидростанции» потребует строительства линии передачи в 140 км, железнодорожных и автомобильных магистралей к морю, создающему «коренные улучшения судоходства» и «транспортные возможности по вывозу угля к берегам Карского моря из месторождений шахты «Северная»... Все это напрямую связано с «горно–промышленными перспективами бассейна реки Пясино». Слыхивали о таких?
 
Переведем дух, обратившись ненадолго к отрасли, сгинувшей ныне вовсе, — аграрной... Читаем: «В 1937 году в Норильске вспахан ПЕРВЫЙ гектар ЦЕЛИННОЙ земли для строительства парников и теплиц, а в годы войны собирают с полутысячи га тысячи тонн картошки, капусты, репы, моркови и табака! На 1950–й, по отношению к году предшествующему, намечено УДВОЕНИЕ посевных площадей (241%), тепличного хозяйства (462%), увеличение производства молока в 10 раз, мяса — в 17,5, удвоение вылова рыбы до 20 тыс. центнеров!.. «Исходя из положения, что возможности успешного земледелия на Крайнем Севере доказаны», а «с пуском в эксплуатацию коксохимического завода, а затем и постройкой заводов черной металлургии потребность в минеральных удобрениях будет удовлетворена».
 
Вот хотя бы и тот же Норильский каменноугольный бассейн, определяемый Н. Урванцевым в 24 тыс. квадратных километров с запасами топлива в 90 млрд тонн, а если взглянуть на перспективу шире (глазами и трудами того же Н. Урванцева), на Енисейско–Ленскую область, то цифры покажутся поистине колоссальными: 3,5 млн квадратных километров, 900 млрд тонн! К этому угольку присматриваются все пристальнее, кое–где добывая, кое–где строя планы недалекого будущего...
 
Билет в будущее
 
Побывавший в 1893 году в Дудинке, Фритьоф Нансен напишет после пророческую книгу «Путешествие в страну будущего». Рукопись Н. Юрова — все тот же «пригласительный билет в будущее». Того более, он уже «выстроил» в нем районы — Норильский промышленный, Нижне–Тунгусский черной металлургии и Ангарский энергетический. Ну, о первом большинству из нас кое–что известно. О втором несколько слов скажем, воспользовавшись рукописью: «на железорудных месторождениях Нижней Тунгуски, представленных магнетитом и магнезиоферритом (...) обосабливаются два участка, из которых один в низовьях реки Нижней Тунгуски, другой — в районе реки Илимпеи». На Нижней Тунгуске известны (т. е. в 1949 году) четыре месторождения, а на Илимпее — семь. «Планомерная разведка с широким применением геофизических методов проведена с 1943 по 1947 год Нижне–Тунгусской ГРЭС... Кроме того, поисково–разведочные работы в районе устья реки Анакит в 46–47–х годах вскрыли новые железорудные месторождения». Вывод: «сложившиеся за последнее время представления о сырьевых ресурсах бассейна реки Нижняя Тунгуска В КОРНЕ МЕНЯЮТ суждения о возможностях промышленного значения Туруханского края». А рудные проявления на озере Хантайском, внимание на которые обратил В. К. Котульский, описывая в своих исследованиях Енисейское рудное поле? А ангарские магнезиты? А многообещающая Меймеча?!
 
Во второй очереди развития (технико–экономические показатели уже утверждены правительством страны) комбината планируется «сооружение металлургического завода на базе рудника «Северный». Кроме того, в этом районе намечено сооружение металлообрабатывающего завода, предприятий углехимии и лесохимии (...) С проведением железной дороги возобновится разработка богатых и высококачественных запасов курейского графита... В качестве сырьевой базы для Игарского лесокомбината намечено использование лесов в бассейнах рек Нижней Тунгуски, Подкаменной Тунгуски и нижнем течении реки Енисей». Запасы древесины 204 млн кубометров.
 
О какой железной дороге речь? Все той же, всяко прославившихся 503-й и 501-й стройках (Салехард — Воркута — Норильск), впрочем, предусматривались и другие невоплощенные маршруты, по имени их начал — Ивдельский, Тавдинский, Ачинский. Все они назывались одинаково красиво — «Великий Полярный путь». И промышленно–экономические ставки на него были поистине великими. Не случилось... О судьбах этого пути говорить и писать будет не одно поколение, но вот весьма кстати президент Российских железных дорог посулил к 25–му, что ли, году соединить наш остров Таймыр с материком. Что–то мало верится... А Николай Юров в своих перспективах уже катил в железнодорожных вагонах с вокзальной площади прямиком в свой Нижний... Но и без «великого» путь у «комбината второй очереди» был впечатляющ. Секретности того времени не позволяли автору рукописи оперировать цифрами, но по одной мы о грандиозности планов суждение составить можем: речные и морские перевозки в 1950–м должны были возрасти вдвое, достигнув трех миллионов тонн грузооборота (цифра по Дудинскому морскому порту, кстати, сегодняшняя). Естественно, предстояла мощная модернизация морских ворот комбината.
 
***
 
Вместо заключения и оптимизма ради добавлю, что не все проекты сегодня забыты, возвращаются, милые, из забвений реальными планами. Вот присматриваются к нижнетунгусским рудам, мыслится построить туда железную дорогу. Чтобы возить в Норильск для технологических нужд. Поживем, посмотрим... В короткой же публикации я и не надеялся рассказать обо всех притягательных открытиях рукописи Н. М. Юрова, преследовал по–прежнему лишь одну цель — показать, какие сокровища хранят наши архивы.
 
Виктор МАСКИН, по материалам техархива «Норильскпроекта» и архива ЗФ ГМК.

Судьбу мою не заметет пурга...

Ссылка на статью

gazetazp.ru
 Память 
«Судьбу мою не заметет пурга...»
 
Как много потерь за последние месяцы... Не обо всех сразу узнали. И очень трудно было собраться с силами, чтобы помянуть на страницах «Заполярной правды» тех, кто друг за другом недавно ушел от нас, оставив свой неповторимый след в истории норильской культуры.
 
В декабре прошлого года не стало в Санкт–Петербурге фотохудожника
 
«Судьбу мою не заметет пурга...»
Владимир Малахов
 
. Он в 1975–м приехал в Норильск, более 20 лет трудился на комбинате, серьезно занимался фотографией, много экспериментировал с цветом. Выставлялся от Диксона и Норильска до Чехии и Голландии. В Центральном доме художника в Москве вместе с лучшими норильскими фотографами показал свои работы в честь 65–летия НГМК. С начала нового века жил в Питере, занимался творчеством, участвовал в выставках. Отказало сердце... В частных коллекциях по всему миру остались его экспрессивные, часто жесткие философские работы. Некоторые можно увидеть в альбоме «Палитра цвета никеля и меди», выпущенном Норильской художественной галереей.
 
«Судьбу мою не заметет пурга...»
Марина Михайленя
 
В начале января тихо ушла Марина МИХАЙЛЕНЯ. Она встречала зрителей в Заполярном театре драмы более 40 лет, с начала 1960–х. Маленькая, приветливая, веселая, очень аккуратная, с милой брошкой на блузке. Как стойкий оловянный солдатик, служила контролером–капельдинером до 80 лет, пока не слегла в 2006–м. В нашем городе она прожила с юности, около 60 лет.
 
Илья МАТВЕЕВ, который погиб во время теракта в Домодедово в 44 года, в детстве жил в Норильске, был театральным ребенком. Его мама — заслуженная артистка России Ирина Афанасьева – стала примой нашего театра, а в 1960–е играла на сцене Театра на Таганке, выходила в роли королевы Гертруды с Владимиром Высоцким в «Гамлете». О гибели сына ей в Норильск сообщила из Жуковского невестка Надежда, которая осталась с двумя взрослыми дочерьми. Сама Ирина Александровна давно и очень серьезно больна, живет в жутких условиях на улице Орджоникидзе, не может ухаживать за собой. Сил у знакомых не хватает, без серьезной помощи социальной службы не обойтись.
 
«Судьбу мою не заметет пурга...»
Валентин Ковцур
 
Недавно пришло известие, что на Дальнем Востоке в одиночестве скончался бывший актер Заполярной драмы, известный в прошлые годы ведущий «Клуба полуночников» Валентин КОВЦУР. Сразу вспоминаешь: белоснежный костюм с бабочкой, хороший юмор... Своим творчеством он принес радость многим норильчанам. Помяните маэстро добрым словом. Как и бывшего бутафора–декоратора нашего театра — искусного мастера Екатерину ЛУДИЩЕВУ, которой не стало в Ачинске.
 
И в среду, 9 февраля, будет 40 дней, как скончался в Москве поэт и писатель Михаил КОЛПАКОВ. Полвека назад он приехал в Норильск, работал в «Заполярной правде», «Огнях Талнаха», в отделе технической информации комбината, на телевидении. Он по первой специальности экономист, отлично знал жизнь комбината, сделал немало репортажей из его подразделений. В Норильске писал стихи, его пьесу «Пурга на пуантах» позднее поставили под названием «Город влюбленных» в Московском театре имени А. С. Пушкина и в Харьковском драматическом. С начала 1970–х он трудился в столичных газетах и журналах, вместе с режиссером Игорем Шадханом работал над знаменитым телефильмом «Снег — судьба моя». Он автор и составитель более десятка книг, посвященных нашему городу и его выдающимся людям. В соавторстве с Владимиром Лебединским вышла «Формула Завенягина». К 65–летию комбината он подготовил сборник «Мою весну не заметет пурга», в который вошли стихи самых интересных норильских авторов. Сюда он включил и свою «Балладу о норильском никеле»: «Стоит мой город на костях и на космическом металле...». И произведение «Норильлаг–1938»:
 
..Когда–нибудь потом, через века,
 
Я верю — состоится воскресение.
 
И в звездный час пощады и прощения
 
Великого вселенского греха
 
Судьбу мою не заметет пурга.
 
«Судьбу мою не заметет пурга...»
Михаил Колпаков
 
К столетию легендарного руководителя нашего комбината А. П. Завенягина он издал брошюру «Каждый умирает в одиночку». Известна и его книга воспоминаний «Мой Норильск».
 
Несколько лет назад Михаил Леонидович потерял любимую жену Ксению, которую в 1960–х встретил в Норильске, она работала в типографии комбината. Последнее время трудился над книгой о советском министре черной металлургии Иване Тевосяне. Не стало Михаила Леонидовича в первый день нового, 2011 года, после очередного инсульта. В минувшем октябре ему исполнилось 72 года. Пусть исповедальные стихи этого любившего жизнь и Норильск талантливого человека станут реквиемом всем ушедшим, верой и правдой служившим нашему городу.
 
Может быть, во Владимире,
 
может быть, в Петербурге,
 
Может быть, в Белоомуте — есть такой на Оке,
 
Оторвется душа моя — дай–то Бог, не в испуге,
 
И от тела от дряхлого уплывет по реке!
 
Пролети над Саратовом — там когда–то родился я,
 
Над Норильском покружится — там любил без ума.
 
Почему–то мне кажется, есть такая традиция,
 
Но не стану настаивать: разберется сама.
 
Все молитвы мои вряд ли многого стоили.
 
Не встречал привидения, не видал миражи,
 
И не вера в загробное, а земные истории
 
Подсказали мне версию о бессмертьи души.
 
Высоки снега...
 
8 февраля исполнилось бы 75 лет самобытной долганской поэтессе Евдокии АКСЕНОВОЙ.
 
«Судьбу мою не заметет пурга...»
 
Во всем мире ее знают как Огдо. Она собирала и изучала фольклор родного народа, вместе с норильским поэтом Валерием Кравцом создала долганскую азбуку. Поэзия Огдо в его переводах — это объяснение в любви Таймыру, труженикам тундры, талантливым и добрым долганским братьям и сестрам. Евдокия Егоровна, до своего ухода в январе 1995 года, не раз приезжала на творческие встречи в наш город. В детстве жила и училась в интернате при четвертой норильской школе. В «Заполярной правде» были опубликованы в 1969-м ее первые стихи в переводе Валерия Кравца. В Норильске у Огдо осталось немало друзей и поклонников ее самобытного таланта. Творчество Огдо Аксеновой знают и помнят в тундре, изучают в школе. Сборники ее произведений, в том числе и изданные при участии знатока долганской культуры Анны Барболиной и Валерия Кравца в Японии, хранятся в городских и домашних библиотеках. Некоторые из них — «Песни баргана», «Узоры тундры» — выставлены сейчас в библиотеке на Солнечном проезде, 2, на традиционной выставке «Мы календарь перелистаем».
 
Эта традиционная выставка недавно напомнила читателям и о 75–летии замечательной поэтессы Лиры АБДУЛЛИНОЙ. Она жила в Норильске три года, с 1964–го, после окончания Литературного института им. А. М. Горького. Работала в художественной редакции Норильской студии телевидения. Стихи ее публиковались в «Заполярной правде» и во многих других изданиях страны. Ее стихи любил и ценил замечательный красноярский писатель Виктор Астафьев. При жизни поэтессы увидели свет книги «Высоки снега» и «Пока горит пресветлая звезда». Посмертная книга Лиры Абдуллиной «Живите долго» вышла спустя 14 лет после ее кончины. В Старом Осколе, где поэтессы не стало в 1987 году, в ее честь организовали фестиваль авторской песни «Оскольская Лира».
 
Подготовила Ирина СЕРЕЖИНА