Saturday, December 13, 2014

Анна Генриховна, скажите, что чувствует человек, который вот–вот покинет Норильск?

Две светлых повести
Из Норильска уезжает чета Тепловых — Анна Генриховна, начмед норильского роддома, и ведущий хирург горбольницы Леонид Валентинович. Проводить их хочется достойно: заслужили.

Две светлых повести
Леонид Валентинович

Оба — доктора местной закалки, одной, как говорится, крови — норильской. Оба выросли на заполярных ветрах и прожили тут более полувека. Повенчали их город, вуз, профессия, общие заботы, судьба.— Анна Генриховна, скажите, что чувствует человек, который вот–вот покинет Норильск? Интересна биохимия его настроения — когда–то практически всем предстоит это пережить.
Две светлых повести
Анна Генриховна
– Я в Норильске с 1954 года, меня привезли сюда родители в трехлетнем возрасте. То есть практически вся жизнь — здесь. В роддоме я работаю после окончания института, с 1976 года. Пришла сюда интерном. Первые впечатления от работы? Конечно, ошеломлена была. Представьте себе, приходит молодой человек в большой коллектив, где кипит большая серьезная работа: надо влиться, попасть в нужную струю, приспосабливаться, учиться.Приняли меня хорошо. В роддоме работали специалисты высочайшего уровня: Анна Аркадьевна Довнар, Нина Александровна Каражаева, Галина Ивановна Козубова, Феликс Израилевич Шамис. Так что учиться, несомненно, было у кого. Люди, с которыми я начинала работать, — уже история и заведения, и города.Мне тогда казалось, что те, кто имеет 40 лет возраста и 15 лет стажа, — это уже почти потолок, что–то запредельное. И вот для меня самой 34 года пролетели. Очень быстро, хочу вам доложить...— Неужели ни разу не хотелось все бросить, поменять город, жизнь, уехать из Норильска? – До настоящего времени — нет. Начнем с того, что ни я, ни муж, мы просто не знали, где можно по–другому жить, что может быть солнце, тепло. Муж вообще коренной норильчанин. Так сложилась жизнь, и все.

Анна Генриховна Теплова:— Мне, когда я работала в женской консультации, досталась цеховая служба медиков. В консультации пришло понимание: все не могут быть одинаково хорошими специалистами и в акушерстве, и в гинекологии. Из вчерашних молодых специалистов, работающих на амбулаторном приеме, получились вдумчивые, небезразличные доктора.

«Теплова стала начмедом в 1993 году, а начмед, по выражению Ласточкиной, — это руки. Теплова и стала главными руками роддома — и по призванию, и по должности» (из книги «Ради жизни на земле норильской», 2001 год).

Анна Генриховна пришла в родильный дом в 1976–м врачом–интерном. Работала ординатором, затем, с 1982–го по 1992–й, заведовала отделениями — и первым, и вторым гинекологическими. В качестве заместителя главного врача по лечебной части — по мнению коллег — незаменима, «более чем на своем месте». Практикующий хирург, Анна Генриховна главным своим учителем считает супруга, Леонида Валентиновича.Имеет высшую квалификационную категорию по специальности «акушерство, гинекология и организация здравоохранения». В 2003 году награждена знаком «Отличник здравоохранения».Как заместителю главного врача по медицинской части ей приходится вести все лечебные вопросы, решать проблемы с особыми, тяжелыми больными и патологиями, оказывать всем врачам отделений техническую, теоретическую, прикладную помощь.
Две светлых повести
Она 
– Акушерство — вещь жертвенная и коварная. Тут почти всегда все экстренно, — говорит Анна Генриховна. И при этом признается, что ни на минуту не пожалела о выбранной профессии. – Спорим иногда с коллегами... до хрипоты, — рассказывает она «Заполярке», — все ведь с характерами, эмоциями... А бывают люди, с которыми практически невозможно найти общего языка. Ищу. И без взаимопонимания, считаю, мы бы не выдержали: справиться с акушерской работой можно только всем вместе, скопом, без идолов, без лучших и худших.И это ничуть не странно, что наш роддом высоко котируется среди множества других российских — с такими–то докторами!...Везде в больницах есть здоровые и больные. У нас объект наблюдений и лечений — два человека, а не один. Это ни с чем не сравнить. В сложных ситуациях приходится выруливать, выискивать золотую середину, чтобы не навредить ни маме, ни малышу. — Сейчас с этим сложнее? – Да, потому что женщины чаще сами не здоровы, а в роды идут. И им — вынь да положь здорового ребенка. Раньше было такое понятие: пробные роды, и женщина с той или иной патологией была готова к тому, что первая попытка материнства может быть неудачной. Она беременела в третий, четвертый раз... Теперь женщины мало рожают, неактивно. И когда появляется ее единственный, как часто бывает, шанс, надо сделать все, чтобы результат оказался позитивным. И потому мы боремся за каждую беременность, за каждого ребеночка. Даже если он болен. Сейчас есть возможность вылечить, главное – чтоб он родился! И ответственность врачей в связи с этим в разы увеличивается, понимаете?— Бич сегодняшнего дня — бесплодие и инфекции... – И внутриутробная инфекция. Методы диагностики до беременности — это то, на что мы нацеливаем наших женщин, особенно молодых. В этом смысле и курение можно назвать одной из причин, препятствующих здоровому нормальному материнству. Подход к беременности должен быть максимально осознанный, спланированный. И ради этого работают наши специализированные службы.

О будущем

— Анна Генриховна, куда вы переезжаете, как определяли для себя место «высылки» из Норильска? 
– В Санкт–Петербург. Там у меня живет мама, дочь. Сырость питерская не пугает. Уж за столько лет на сложной норильской земле перенесли непогод: хуже, чем здесь по климату, вряд ли где–то будет.— Когда вы окончательно объявили коллегам и близким, что покинете город, какова была их реакция? – Дело в том, что друзья и близкие либо уже сами уехали отсюда, либо, извините, покинули этот мир вовсе. Так что нас тут уже мало что держит.А коллектив реагирует с сожалением, и, я надеюсь, люди не кривят душой. Понимаю почему — ведь столько лет бок о бок друг с другом работали, столько пройдено вместе. Радости чаще переживаешь сам с собой, а вот когда появляются проблемы — тут проявляются и познаются люди близкие. А я считаю своих коллег близкими людьми: если бы не их поддержка, наверное, невозможно было бы работать. Народ в роддоме добросердечный.

Из книги «Ради жизни на земле норильской»:«Женщин в НПР почти столько же, сколько и мужчин, 49 процентов. И большая часть из них — 64% — детородного возраста. Отсюда относительно высокая рождаемость по сравнению с рождаемостью в крае, других регионах страны. Знак это, безусловно, добрый».

— Норильчане в определенном смысле делятся на две группы: одни считают, что стоит уезжать отсюда, доработав до пенсионного возраста и «доколотить» все стажи и льготы, другие уверены, что для отъезда 35–40 лет — оптимальный возраст. 
– Конечно, если собираешься еще строить карьеру, дальше развиваться и реализовывать какие–то свои планы, здесь лучше не сидеть.Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что вот приедем мы сейчас: мне 59, мужу — почти 60... Да, мы хотим еще поработать, но вот пригодимся ли мы там — вопрос. Жизнь покажет.

О себе и женщинах

— Какой у вас норильский режим дня? Вы — ранняя пташка? 
– В 6 часов я встаю, в 7.15 уже на работе, это совершенно официальное начало рабочего дня. В 8.00 у докторов начинается планерка, потом утренняя врачебная конференция, а до этого надо уже ознакомиться с позициями и ситуациями на этот день, чтобы дальше сориентироваться со временем и делами. Акушерство — это экстренная служба, и ситуации тут бывают различные, часто критические.Две светлых повести— Вы — оперирующий врач. Это значит, что «днем и ночью, и в непогоду»: больные же не спрашивают, когда болеть... – Это так. Всю жизнь сплю в обнимку с телефоном. Признаюсь, немного надоело...— Как правило, ваше слово на медицинских консилиумах — закон. Это умение брать ответственность в критических ситуациях на себя. Редкий дар. А в семье вы — такая же? – Не могу сказать, 50 на 50 у нас все.— Значит, равноправные и интеллигентные у вас отношения с Леонидом Валентиновичем. Неужели никогда не ругаетесь?– Да ну что вы! Мы эмоциональные люди. Можем и вспылить. Но это же быт, а не глобальные вопросы.— Скажите, сложные акушерские случаи, связаны ли они с тем, что в семье у такой женщины — не все ладно? Социальная линия с медицинской насколько пересекается? – Однозначно сказать не могу, но влияние социума, в котором живет женщина, на ее здоровье огромно. К сожалению, становится все больше женщин, которые не наблюдаются у врача, небрежно относятся к своему здоровью и к будущему ребенку. Речь и о тех, кто употребляют наркотики и алкоголь. А то, что они курят чуть ли не все поголовно... Как правило, у всех этих женщин — осложненное течение беременности и родов, они создают экстренные ситуации, порой на грани материнской или детской младенческой смертности.— Как сохранить здоровье женщинам? И вообще, на Севере труднее быть здоровой? – Я считаю, да. Сравнивать даже не стоит. Когда мне говорят, что беременность тут протекает точно так же, как в Москве или Самаре, — это неправда! Климатические перепады и экологические изменения делают свое дело: и вынашивание беременности сложнее происходит, и ребеночек страдает внутриутробно.

Много и сразу

— Почему вы пошли в медицину и почему — именно гинекология?
– Вообще в нашей семье врачей не было. Но у моего отца был друг, известный в Норильске хирург. Общаясь с ним, я прониклась уважением к профессии: он разрешал мне приходить к нему на дежурства, осматриваться. Так родилась мечта и желание поступить в медицинский.Уже учась на 6 курсе, я выбрала хирургию как специализацию: хотелось иметь видимый результат, мощную интересную практику, «много и сразу», как я говорю. Но муж мне сказал: «Одного хирурга в семье достаточно». Я сделала вывод и пошла на «акушерство и гинекологию».Тогда он думал, что это, наверное, будет спокойнее и многозначительно изрек: «Понимаю...». Не тут–то было! Никакого спокойствия моя специальность мне не дала, даже беспокойнее работенка оказалась.— Завтра у вас последний рабочий день. Какие слова коллективу и норильским женщинам вы хотели бы сказать на прощание? – Всем сразу скажу, ведь наши роддомовские сотрудницы — такие же женщины, матери, такие же трудяги: все так же болеют и рожают, у всех семьи, очень много тяжелейшей и ответственной работы. Поэтому — здоровья в первую очередь. Если человек болен, ему трудно и работать, и любить, и растить детей.

Хочешь быть счастливой – успевай

– Я считаю, что в семье первоочередное — это мать. Женщина — основа благополучия в семье. Очень тяжело, когда там не понимают женщину–врача. Но хочу отметить: работа не исключает семью, и семья не должна быть на обочине, по принципу «уж как получится». Хочешь быть счастливой — успевай везде. А самое прекрасное, когда муж понимает жену. — Но вам, как я понимаю, в этом смысле повезло? – О, да. Хотя Леонид и не всегда бывал доволен, когда меня по ночам вызывали... А сколько было ситуаций, когда он собирался и шел со мной на вызов, и помогал мне оперировать! Или часто бывало, вызовут меня, я уйду, а он не ляжет ни за что, будет читать, ждать меня. Прибегаю под утро: «Все?». «Все!». Часок поспим и снова — на службу, каждый на свою.Две светлых повестиОн – Мама, — рассказывает Леонид Валентинович, — была довольно суровым человеком и прочила мне судьбу военного. В любом случае, говорила она мне в юности, ты пойдешь туда, где надо много и трудно работать. Ее слова оказались пророческими: до сих пор у меня работы хватало...С женой Леонид Теплов познакомился еще, будучи подростком — в санатории «Заполярье» в Сочи. Потом вместе бегали в Дом пионеров: Анна, в девичестве Мацко, занималась в танцевальных «Школьных годах», он играл в оркестре на баяне. За тепло и участие, подаренное им тогда, наш герой до сих пор благодарен директору Дворца пионеров и школьников Елене Герасимовне Добровольской.А вот в выборе профессии нужный толчок и вектор дала студенту Теплову доцент госпитальной терапии Красноярского медицинского института Ирина Кирилловна Толстихина:– Буквально за руку отвела на кафедру хирургии, сказав в деканате: «Из этого парня получится отличный хирург».После окончания вуза решение молодых Тепловых вернуться в родной город было однозначным: на руках уже был малыш. Строить жизнь в Норильске — это казалось самым верным и естественным.Первым рабочим днем Теплова было 14 августа 1974 года, первым местом — хирургический корпус на улице Кирова, в больничном городке. С тех пор менялись лишь отделения и их местоположение. В трудовой книжке нашего доктора всего две записи: врач–интерн первой медсанчасти и с 1975–го — хирург городской больницы.

Экстренно и срочно
Две светлых повестиПомимо десятков и сотен норильских ситуаций помнит Леонид Валентинович служебные и рабочие командировки в отдаленные точки: приходилось мотаться в Снежногорск, Тухард, Хатангу, спасать людей по всему Таймыру.– Однажды мы срочно вылетали самолетом на Диксон. Это было время антиалкогольных реформ, 1986, что ли, год. Там в какой–то диксонский ларек вдруг привезли спиртное и начали торговать — это в «трезвое»–то время, представьте себе. Народ со всей Арктики, со всей Новой Земли и ближайшего Заполярья туда как ломанулся! Ну и, мягко говоря, поссорились северные люди, видимо, очередь не поделили... Как следствие — травмы, едва совместимые с жизнью. Реаниматолог, нейрохирурги и я, несколько часов мы втроем справлялись с этим «убойным отделом».А вот еще был случай, году в 1976–77–м: на вертолете летали в Кресты, поселок Хатангского района, там местные перестреляли друг друга. Из шока выводили людей, реанимировать приходилось прямо в вертолете и в тамошних избушках, в темноте, в разгар полярной ночи...

На все руки
— Леонид Валентинович, вы, говорят, много раз помогали роддому оперировать пациенток, это правда?– Ну, было дело. Так сложилось, что моя работа находилась в пяти минутах ходьбы от отделения Анны Генриховны, которым она в то время заведовала — тогда это была стокоечная гинекология на Ленинском проспекте, 18. Конечно, прибегал, если была возможность. И на руках сами носилки таскали — в роддом, на Московскую, в больничный городок.— Два доктора в семье — это много? – Это нормально. Но наши дети насмотрелись на нас и в медицину — ни ногой! Дочь сразу категорически отказалась идти в эту профессию, а сын немного поколебался, но ушел в технари.— С легким сердцем уезжаете? – Да нет, как же можно — с легким?! Жизнь здесь прожита.— А когда надо уезжать? Или, может, не надо вовсе?– Уезжать стоит тогда, когда понимаешь, что уже не отдашь городу и людям столько, сколько от тебя ждут. Вот пока не задумывался над этим и уезжать не собирался. А теперь — почувствовал, осознание этого пришло, понимаете? Так что сомнения — в пользу решения.Две светлых повести — Вы какие места в Норильске особенно любите? – Ну, гуляем мы исключительно по Ленинскому проспекту — как все норильчане. А так, конечно, тундру. С этим, кстати, связан забавный случай.Летом 1979 года со своим предшественником, наставником и другом Леонидом Андреевичем Матюхой, его не стало в 1990 году, мы отправились на Ламу. Началась непогода — туман, заштормило сильно, и мы застряли на лишних двое суток, нас выдернуть оттуда не могли, случайным вертолетом потом забирали. После этого главный врач Евгений Арсентьевич Климов мне сказал, чтобы я без его личного разрешения за пределы Норильска отлучаться не смел.— Есть ли перспективы у Норильска, как вы думаете? – Уверен, что да. Такую уверенность мне внушают многие факты: Ванкор, разработка месторождений, возобновление строительства железной дороги. Значит, люди здесь будут нужны — и высококвалифицированные специалисты, и просто рабочие. Не это ли заявка на будущее?!Жить в Норильске, конечно, трудно, но можно. Если когда–то медь вывозили на лошадях и народ был на сто процентов уверен в том, что жизнь течет своим чередом, то почему в наше время это должно быть не так? Не мы Норильск открывали, как говорится, не нам его и закрывать! И желание людей жить на этой земле никто и ничто остановить не в силах — это мое твердое убеждение.— Вы коренной. Объясните, что необходимо для нормальной жизни в Норильске? – Упорство. Здоровье — несомненно. И тыл, хороший тыл, то есть семья: без такой супруги, как у меня, я бы вряд ли что–то полезное сделал, вряд ли смог отвечать за все свои и чужие ошибки, а тем более исправлять их.

Хорошее из практики вообще быстро забывается: вылечил человека — и он ушел со своим счастьем, а неприятные случаи остаются в памяти врача. Так считают и муж, и жена Тепловы, профессионалы с большой буквы, самоотверженные и честные, доктора от Бога. «Как мы без них теперь?» — вздыхают норильские врачи и пациенты, которым хорошо знакомы эти имена. Тепловы — это история города в лицах, его честь и совесть, часть того Норильска, который слыл лучшим, образцовым, показательным городом. Медицина с их отъездом чуточку осиротеет.

С супругами Тепловыми беседовала Марина КУЗНЕЦОВА
Фото из архива горбольницы и роддома


Источник: http://infa24.ucoz.ru/publ/6